2014/1(15)

Содержание

Теоретическая культурология

Историческая культурология

Московская Д.С.

Культурная антропология

Барышев И.Б.

Монгуш М.В.

Прикладная культурология

Санагурский Д.Ю.

Гуманитарные исследования

Мазур Л.Н.

Примочкина Н.Н.

Святославский А.В.

Малая культурологическая энциклопедия

Окороков А.В.

Рецензии

Юренева Т.Ю.

Научная жизнь

Юрьева Т.В.

 
УДК 821.161.1
Святославский А.В.
Переделкинский текст в поэзии Бориса Пастернака и его роль в формировании образа России-Родины
Аннотация. В статье анализируется роль природы Переделкина и атмосферы жизни московских пригородов 1930-50-х гг. как источников формирования образа России у Бориса Пастернака.

Ключевые слова: Переделкино, поселок Литфонда, Борис Пастернак, поэзия, образ Родины, душа местности, образ места.




Важнейшее положение, открытое нам великим филологом-методистом XX века Николаем Павловичем Анциферовым и развитое в его работах, основано на том, что образ местности в культуре не может быть сведен к ее «материальной оболочке», сформированный в сознании и культуре, он во многом виртуален, и даже – метафизичен. Размышляя о ключевом для основанного им направления положении, Анциферов выдвигает мысль о том, что художник (слова ли, кисти ли…), «впитывая» в свое творчество существующий в реальности и в культуре образ местности, сам продолжает формировать этот образ в сознании людей. Осуществляется своего рода обратная связь в отношениях между «душой местности» (ключевым понятием Анциферовской системы) и художником. Чем талантливее художник и чем больше он одухотворяется душою местности, тем более ощутим его вклад в формирование образа места в массовом сознании, и тем рельефнее прочитываются черты его творчества и его личности в образе местности, каковым тот присутствует в культуре. Анциферов подчеркивает, что без категории личностности [1. C. 36] невозможно говорить об образе места вообще, ибо речь идет не о местности как «вещи в себе» – понятие души места обретает смысл лишь постольку, поскольку возникает возможность формирования образа в культуре и, стало быть, возможности восприятия этой души личностью человека. «Кто же лучше всего сможет выразить образ города, как не художник, и, может быть, лучше всего художник слова?» – задает в связи с этим риторический вопрос Анциферов [1. С. 37].

Насколько ощутим вклад той или иной личности в устойчивый образ конкретной местности в данной культуре (или даже в разных культурах) – легко понять на ассоциативном уровне, иначе говоря, из тех устойчивых ассоциаций, которые возникают в сознании при упоминании самого имени данной местности.

 Итак, что же за местность «Переделкино»? Исторически название принадлежало небольшой деревеньке Переделки, от которой теперь мало что осталось – рядом прошла нынешняя граница Москвы и Московской области. Со временем название Переделкино в речевом обиходе жителей московского региона охватило довольно обширную территорию, включая бывшие деревни и села Лукино, Измалково, Чоботы, Федосьино, не говоря уже о том, что прилегающий «спальный» район Москвы получил название Ново-Переделкина. Однако, несмотря на богатую историю всей этой обширной местности, в которой находятся и усадьба русского археолога XIX в. М.Л.Бодэ-Колычева (из рода святителя Филиппа Колычева – она занята с 1945 г. резиденцией Патриарха Московского и Всея Руси), и храмы Преображения Господня в Лукине, Благовещения в Федосьине (плюс новые строящиеся храмы), и святой источник, и речка Сетунь с притоком Сетунькой, и усадьба Самариных, и некрополь, и дом С.Я.Левенсона – постройка знаменитого зодчего Ф.И.Шехтеля, и многое другое, – все-таки всемирную славу принес Переделкину поселок литераторов. Сегодня Переделкино – это, прежде всего, писательские дачи. Но и этого мало. Пожалуй, главное в Переделкине для массового представления о месте сегодня – это образ Бориса Пастернака. С 1935 г. он поселился здесь (на современной улице Тренёва), в только что организованном поселке Литфонда. А в 1939 г. переехал в тот самый общеизвестный теперь дом на улице Павленко, 3 (дача оказалась свободной после кончины в 1938 г. занимавшего ее писателя Александра Малышкина). Казалось бы, такое обширное созвездие имен русской литературы XX века оставило след в поселке Литфонда (здесь жили и Федин, и Фадеев, и Паустовский, и Вс.Иванов и … всех не перечесть), – но в первую очередь Переделкино в среде читателей многих стран ассоциируется именно с образом Бориса Пастернака. Только ли потому, что здесь его Дом-музей? Но ведь неподалеку открыты музеи также горячо любимых многими Корнея Чуковского, Булата Окуджавы, Евгения Евтушенко… Только ли потому, что Пастернак был удостоен Нобелевского лауреатства и благодаря огромному таланту поэта и прозаика стал широко известен во всем мире? Думается, что все-таки и этого мало. Главное – потому, что сам Пастернак неотделим от «души» Переделкина, и значительная часть его творчества – это не просто «переделкинский» период в биографии, но это бесконечные переделкинские образы, столь милые сердцу писателя, – источник его постоянного вдохновения.

И более того, важнейшей особенностью формирования «переделкинского текста» Пастернака является то, что взор поэта, устремляемый на внешний, условно говоря, мир, проходит через призму Переделкинского «микромира». При этом нельзя не упоминуть, что в силу особенностей своей личной и творческой биографии, весьма не простой, в конечном счете – трагической, – Пастернак, в отличие от многих соседей по литературному поселку, оказался значительно менее зависим от жизни самого поселка. Эта жизнь, увы, была наполнена и сплетнями, и завистью, и наушничеством, и всяким недоброжелательством в среде советских «инженеров человеческих душ» эпохи 1930-50-х гг. – всем тем, что позволило близко знавшему Пастернака писателю и священнику Михаилу Ардову образно сравнить этот быт литературной элиты с обитанием тараканов в стеклянной банке. А Пастернак, поддерживая связи с некоторыми соседями (в первую очередь, с семьями Вс.Иванова и К.И.Чуковского), и здесь оставался, по известному сталинскому определению, «небожителем», в роли «сам по себе» – даже в таких критических ситуациях 1930-х гг., как подписание жителями поселка «расстрельных» писем на собратьев по перу – кругом подписывали, а он нет!

Итак, с чего же начинается пастернаковское Переделкино? Это, прежде всего, природа, которую он, писатель, традиционно вроде бы не причисляемый к классическим «природоведам» советской литературы (Пришвин, Бианки, Соколов-Микитов) – тем не менее, ощущал здесь предельно остро. Долина Сетуньки, так называемая «Неясная поляна», старый парк Самаринской усадьбы, пруды, купола Преображенского храма вдалеке – все это стало источником вдохновения. «О чем бы ни говорил Пастернак – о своем личном, притом сугубо человеческом, о женщине, о здании, о происшествии, – это всегда – природа, возвращение вещей в ее лоно», – писала о своем собрате по перу Марина Цветаева [5. Т. 2. С. 444].

Гениальность Пастернака и его острое чувство природы и обыденности, возводимой им до высот поэтического вдохновения, позволили ему сделать то, что когда-то сделал А.К.Саврасов в живописи. Сделал, создав главный шедевр, ставший знаковым среди многочисленных живописных образов Родины, – картину «Грачи прилетели». Сделал на таком, казалось бы, неброском, обыденном «материале»: грязный снег, облупленная колокольня и крыши изб, деревья без листвы… Но все это одухотворено любовью художника и наполнено светом ранней весны, обещающей пробуждение природы.

Пастернак совершает то же самое в литературе. Совсем в «саврасовских» тонах описана ранняя весна в стихотворении «Март» [3. Т. IV. С. 516]:

Солнце греет до седьмого пота,
И бушует, одурев, овраг.
Как у дюжей скотницы работа,
Дело у весны кипит в руках.
Чахнет снег и болен малокровьем
В веточках бессильно синих жил.
Но дымится жизнь в хлеву коровьем,
И здоровьем пышут зубья вил.
Эти ночи, эти дни и ночи!
Дробь капелей к середине дня,
Кровельных сосулек худосочье,
Ручейков бессонных болтовня!
Настежь все конюшня и коровник.
Голуби в снегу клюют овес,
И всего живитель и виновник,
Пахнет свежим воздухом навоз.
 
И пот, и коровник, и навоз, и хлев, и …– в общем, ничего особенного, все такое бытовое и приземленное, но само стихотворение звучит как захватывающий гимн весне. Микромир Переделкина становится у Пастернака отражением всего мира русской природы, русского характера, русской культуры, наконец… Его мир природы без гор, морей и водопадов пробуждает острое чувство Родины в душе читателя. Из самой, кажется, скучной, незаметной, недостойной пера художника обыденности, Пастернак творит шедевр.
 
Возьмем одно из хорошо известных стихотворений Пастернака «Опять весна» [3. Т. II. С. 116]. Лирический герой возвращается поздно ночью домой и, сойдя с последней электрички, в полной темноте пытается нащупать тропинку, ведущую в сторону дома…

Поезд ушел. Насыпь черна.
Где я дорогу впотьмах раздобуду?
Неузнаваемая сторона,
Хоть я и сутки только отсюда.
Замер на шпалах лязг чугуна /…/
 
Пастернак, в отличие от большинства обитателей элитного писательского городка, не пользовался машиной для поездок в Москву и обратно. Путь лирического героя с пригородного поезда в темноте – не экзотика, причуда ради поэзии, – а повседневность Пастернака. Станция «Переделкино» в 1930-40-х гг. – это маленький полустанок, где останавливались даже далеко не все поезда, это грязная насыпь, это тропинка, ведущая вначале вдоль путей, а затем уводящая во тьму к кладбищу – вот обычный путь лауреата Нобелевской премии по литературе. И вдруг из этой безнадежной вроде бы атмосферы рождается нечто. Сначала звук. Потом пробудившийся ручей. Потом Чудо – образ Весны [3. Т. II. С. 116]:

Вдруг что за новая, право, причуда?
Бестолочь, кумушек пересуды.
Что их попутал за сатана?
Где я обрывки этих речей
Слышал уж как-то порой прошлогодней?
Ах, это сызнова, верно, сегодня
Вышел из рощи ночью ручей.
Это, как в прежние времена,
Сдвинула льдины и вздулась запруда.
Это поистине новое чудо,
Это, как прежде, снова весна /…/
 
Так «почти из ничего» рождается и очередное чудо лирики Пастернака. Но Россия – это не только природа. Это люди. На наш взгляд, одним из наиболее существенных для формирования образа России-Родины во всей русской литературе стихотворений (да простит читатель такую категоричность) стало стихотворение Пастернака «На ранних поездах» [3. Т. II. С. 115]. Название его затем обозначило целый пастернаковский стихотворный цикл (а вначале прозвучало в названии книжки стихов, вышедшей потом в военном 1944 году). Фабула стихотворения предельно проста – писатель на ранней шестичасовой электричке отправляется из своего Переделкина в Москву и пишет о чувствах, возникающих в пути.

Я под Москвою эту зиму,
Но в стужу, снег и буревал
Всегда, когда необходимо,
По делу в городе бывал.
Я выходил в такое время,
Когда на улице ни зги,
И рассыпал лесною темью
Свои скрипучие шаги /…/
 
Стихотворение, написанное в 1941 году, на пороге войны, оказалось существенным явлением в следующем аспекте: оно отражает чувство органического единства лирического героя (за которым во всей полноте стоит живой Пастернак) и его народа, представленного таким, казалось бы, простым, негероическим вагонным людом, народа, которому скоро предстояло совершить подвиг и победить. Я категорически не согласен с мыслями о некоей неестественной нарочитости в этом единении московского интеллигента старой закваски из «рафинированной» художественно-музыкальной семьи и – простого люда, едущего из рабочих пригородов в ранней электричке («…здесь были бабы, слобожане, учащиеся, слесаря»). В том-то и гениальность Пастернака как глубоко русского, народного писателя: он, городской интеллигент, действительно оказался органически связан со своим народом в самом полном смысле этого слова, потому что ощущал душу этого народа и душу той земли, которая произвела этот народ. «Я весь мир заставил плакать / Над красой земли моей…» – эта выстраданная строчка из стихотворения «Нобелевская премия» 1959 года [3. Т. II. С. 195] прозвучала на исходе земной жизни поэта без малейшей натяжки. Именно органическая связь с народом и острое чувство Родины позволили ему позднее создать роман «Доктор Живаго» – как широкую и полнокровную эпопею всесословной русской жизни. В связи со спорами на эту тему уместно вспомнить знаменитые статьи В.Г.Белинского о Пушкине, где великий критик рассуждает о народности «национально-русской» поэмы «Евгений Онегин» [2. Т. III. С. 499], написанной столичным дворянином Пушкиным, но ставшей энциклопедией всей русской жизни.

В стихотворении «На ранних поездах» [3. Т. II. С. 115] мы отмечаем еще одну важнейшую черту: роль «переделкинского текста» в художественном сотворении действительности Пастернаком, в создании образа Родины. В полутемных прокуренных вагонах и тамбурах утренней электрички, заполненной бедно одетой разношерстной публикой, и едет та самая великая Россия: 

Сквозь прошлого перипетии 
И годы войн и нищеты
Я молча узнавал России
Неповторимые черты.
Превозмогая обожанье,
Я наблюдал, боготворя.
Здесь были бабы, слобожане,
Учащиеся, слесаря.
В них не было следов холопства,
Которые кладет нужда,
И новости и неудобства
Они несли, как господа /…/

Уже не раз отмечалось, сколь зримо проступают черты родного Переделкина, даже конкретные картины, открывавшиеся из комнаты Бориса Леонидовича, со второго этажа переделкинской дачи, – в столь знаковом для творчества поэта стихотворении, как знаменитая «Рождественская звезда» [3. Т. IV C. 537] из цикла стихотворений, «подаренных» Пастернаком своему герою Юрию Живаго:

Вдали было поле в снегу и погост,
Ограды, надгробья,
Оглобля в сугробе,
И небо над кладбищем, полное звезд /…/

 
То самое кладбище, где суждено будет упокоиться самому автору.
 
«Август», «Осень», «Бабье лето», «Летний день», «Иней» – все эти и многие другие стихотворения, составившие золотой фонд поэзии о Родине-России не просто написаны Пастернаком в Переделкине, они и есть частицы той самой «души места», о которой писал Н.П.Анциферов.

Как известно, позорным пятном на Московскую писательскую организацию легло требование о высылке Пастернака за границу, озвученное в обращении к Президиуму Верховного Совета 31 октября 1958 года. В ответ Б.Л.Пастернаком были написаны открытые письма Н.С.Хрущеву и в «Правду», естественно, подвергшиеся сильной цензурной правке со стороны идеологов ЦК. В связи с этим эпизодом сын писателя Евгений Борисович Пастернак вспоминал, что сохранились черновики этих писем с собственными правками Б.Л.Пастернака, где он «вместо предложенных ему слов “Я являюсь гражданином своей страны” /…/ просил сделать, если можно: “Я связан с Россией, и жизнь вне ее для меня невыносима”» [4. С. 707].
 

ЛИТЕРАТУРА

[1] Анциферов Н. Душа Петербурга / Гравюры А.П.Остроумовой-Лебедевой. Л.: Ленинградский комитет литераторов; Агентство «ЛИРА», 1990.

[2] Белинский В.Г. Собр. соч. В 3-х тт. – М.: ГИХЛ, 1948.

[3] Пастернак Борис. Полн. соб. соч. с прил. В 11-ти тт.  – М.: СЛОВО/SLOVO, 2004.

[4] Пастернак Е.Б. Борис Пастернак. Биография. – М.: Цитадель, 1997.

[5] Цветаева М.И. Сочинения. В 2-х тт. – М.: Художественная литература, 1980.

© Святославский А.В.

Статья поступила в редакцию 1 марта 2014 г.

Святославский Алексей Владимирович,
доктор культурологии,
доцент филологического факультета
Московский педагогический государственный университет (Москва),
e-mail: ale1906@yandex.ru

 

Издатель 
Российский
НИИ культурного
и природного
наследия
им. Д.С.Лихачева

Учредитель

Российский
институт
культурологии. 
C 2014 г. – Российский
НИИ культурного
и природного наследия
им. Д.С.Лихачева

Свидетельство
о регистрации
средства массовой
информации
Эл. № ФС77-59205
от 3 сентября 2014 г.
 
Периодичность 

4 номера в год

Издается только
в электронном виде

Регистрация ЭНИ
№ 0421200152





Наш баннер:




Наши партнеры:




сайт издания




 


  
© Российский институт
    культурологии, 2010-2014.
© Российский научно-
    исследовательский институт
    культурного и природного
    наследия им. Д.С.Лихачева,
     2014-2021.

 


Мнение редакции может не совпадать с мнением авторов.
     The authors’ opinions expressed therein are not necessarily those of the Editor.

При полном или частичном использовании материалов
ссылка на cr-journal.ru обязательна.
     Any use of the website materials shall be accompanied by the web page reference.

Поддержка —
Российский научно-исследовательский институт
культурного и природного наследия им. Д.С.Лихачева. 
     The website is managed by the Russian Scientific Research Institute
     for Cultural and Natural Heritage named after D.Likhachev