Аннотация. В статье анализируется проблема функциональных свойств понятия «историко-культурная память». Рассмотрены основные подходы к понятию «историко-культурная память»: философско-этический, историко-трансмиссионный, культурно-антропологический, системно-социологический и герменевтико-семиотический подходы. Новизна предлагаемых авторами методологических подходов к заявленному понятию состоит в установлении соотношения со смежными понятиями. Выделены концепты культурно-исторической памяти: моральный климат памяти, социальный конструкт памяти, опыт поколений, мемориализация, воссоздание культуры. В результате делается вывод о том, что, смысловое поле методологических подходов сходится в опосредующем звене-фильтре – «культуре памяти» как значимом элементе концентрации идентичности. На основе смысловых единиц методологических подходов определены функциональные свойства понятия «историко-культурная память»: моральная ответственность за сохранение культурного опыта прошлого, передача историко-культурного опыта, национальная идентичность и своеобразие культурного суверенитета, конструирование пространства социальной солидарности, культурное кодирование. Выделенные в структурной модели группы функций целиком и полностью отвечают методологическим подходам к понятию «историко-культурная память» и распределяются по блокам, образующим соответствующую структуру функциональных доминант: блоки культурного опыта, естественной историко-культурной коммуникации, культурной идентичности, культурной устойчивости, знаковой историко-культурной мемориальной коммуникации.

Ключевые слова: функционально-структурная модель, историко-культурная память, историческая память, память культуры, философско-этический, историко-трансмиссионный, культурно-антропологический, системно-социологический, герменевтико-семиотический подходы.

 

Актуальность темы исследования историко-культурной памяти в современных условиях определяется ее особой значимостью как фундамента национальной идентичности и основы культурного суверенитета в условиях информационных войн и фейковых провокаций. Благодаря системной интеграции подходов к понятию «историко-культурная память» преодолевается размытость и аморфность структуры понятия, что расширяет возможности выработки эффективных стратегий национального развития. Влияние медиатехнологий и массовой культуры с середины XX века приводит к усложнению структуры памяти и размыванию ее целостности, что требует новых методов анализа.

Актуализация памяти связывает прошлое с будущим, помогая понять истоки современных событий и найти позитивные сценарии для решения кризисных ситуаций современности. Тема актуальна в условиях поиска оснований для стабилизации культурного развития общества, а также для противодействия, искажениям исторической правды, навязывания интерпретаций, необоснованного права коммеморации, «конкуренции памятей».

Исследования данных тенденций содержатся в трудах ряда современных ученых [9; 24]. Исследования западных ученых (М. Стёркен, Б. Шварц, А. Хюйссен) зафиксировали ситуацию одновременного существования различных вариантов памяти об одних и тех же культурных и исторических феноменах. В частности, А. Хюйссен анализировал культуру памяти в контексте постмодернизма, выявляя роль медиа в формировании исторических образов [39].

Рассмотрение культуры памяти через призму материальных объектов и технологий провел М. Стёркен [40]. Видя рациональное зерно в данной концепции, отметим, что, тем не менее, этот подход чрезмерно акцентирован на технологической модернизации без учета факторов сохранения культурного наследия. Б. Шварц позиционировал коллективную память как процесс постоянного переосмысления прошлого в зависимости от потребностей настоящего [41]. Соглашаясь с тем, что историко-культурная память, действительно, пластична и обладает свойствами до определенной степени трансформироваться в соответствии с вызовами времени и спецификой социокультурной ситуации, считаем, что в условиях российской действительности конкуренция «памятей» не приемлема. Однако вслед за Н.П. Ильиным мы допускаем возможность «согласованного многообразия» историко-культурной памяти [17], акцентируя внимание на том, что свойство согласованности должно обладать несомненным приоритетом. В противном случае историко-культурная память не сможет выполнить одну из своих ключевых функций, а именно – функцию консолидации общества.

Кроме того, проблема систематизации основных подходов к понятию «историко-культурная память» определяется необходимостью преодоления междисциплинарного разделения культурных и исторических аспектов сохранения ценностей, сосредоточенных как в сфере фундаментальной исторической науки, так и в обыденных коллективных представлениях.

Цель статьи - системная интеграция основных методологических подходов к понятию «историко-культурная память», направленная на разработку функционально-структурной модели понятия. Из цели вытекают следующие задачи: 1. Проанализировать соотношение смежных понятий. 2. Определить основные подходы к понятию «историко-культурная память». 3. Выявить смысловые единицы и функциональные свойства в подходах. 4. Обозначить семантическую структуру функций понятия: «историко-культурная память» с позиций выявленных подходов. 5. Разработать функционально-структурную модель понятия «историко-культурная память».

Отсюда проистекают следующие методы исследования: системный, структурный, сравнительный анализ, обобщение. Рассмотрим соотношение смежных понятий: историческая память, историко-культурная память, культурная память, память культуры.

Историческая память, на наш взгляд, является феноменом общественного сознания, регулирующим передачу значимого, в особенности, социокультурного опыта прошлого последующим поколениям. Она основана на способности сохранять и передавать из поколения в поколение знания о значимых исторических событиях, выдающихся личностях, этапах и вехах развития того или иного этноса или нации. Историческая память неотрывна от культурных процессов.

Культурная память определяется Я. Ассманом как объективированную связь зафиксированных следов воспоминаний (обращений к прошлому), идентичности и культурной преемственности (складывания традиций), средство культурной идентичности, которая «связывает вчера и сегодня, формируя и удерживая в живой памяти существенные воспоминания и опыт, включая в сдвигающийся вперед горизонт настоящего образы и истории иного времен…» [7, с. 5, 15].

Память культуры – это по Д.С. Лихачеву, естественный механизм ее значимости и ценности, генетически обусловленная творческая основа, нравственности, духовной преемственности и духовного бессмертия. По этому поводу ученый писал: «…память вовсе не механична. Это важнейший творческий процесс <...> Запоминается то, что нужно; путем памяти накапливается добрый опыт, образуется традиция, создаются бытовые навыки, семейные навыки, трудовые навыки, общественные институты <…> Память противостоит уничтожающей силе времени». «Хранить память, беречь память – это наш нравственный долг перед самими собой и перед потомками. Память – одно из величайших свойств бытия, любого бытия: материального, духовного, человеческого. Память – преодоление времени, преодоление смерти. В этом величайшее нравственное значение памяти. Вот почему так важно воспитываться в моральном климате памяти – памяти семейной, народной, культурной» [22]. Итак, культура как память (по Д.С. Лихачеву) находит свое особенное выражение в социальных свойствах культуры памяти, которая интегрируется с культурной памятью, выражая в конечном итоге воспроизводящие свойства историко-культурной памяти, которая также формируется под влиянием исторической памяти (рис.1).

Историко-культурная память как феномен общественного сознания и механизм обеспечения культурной преемственности объединяет в себе характеристики как собственно исторической, культурной памяти, так и памяти культуры. По мнению современных исследователей, историко-культурная память - это «переживание прошлого через связь «истории» и «культуры», то есть воспроизводство истории в контексте культуры [2].

Соглашаясь с данным утверждением, необходимо помнить, что кроме информативного компонента (знания), историко-культурная память содержит в себе нормативно-регулирующий компонент, представленный традициями, ритуалами, фиксирующий значимый для данной социокультурной общности опыт деятельности в определенной сфере (кулинарные традиции, традиционные ремесла и пр.). Третьим компонентом историко-культурной памяти выступают историко-культурные образы как элемент, наиболее связанный с эмоциональной вовлеченностью и эмпатией. Образы передают историко-культурную информацию в наиболее яркой, концентрированной и эмоциональной форме. Данный компонент обладает наибольшей степенью воздействия на сознание людей и в большой степени формирует чувство позитивной национальной идентичности, основанной на восприятии ключевых событий общего пришлого народа или нации.

В основе формируемого понятия лежит интеграция трех понятий: «культурная память», «историческая память» и «память культуры», смысловое поле которых сходится в опосредующем звене-фильтре – «культуре памяти» как значимом элементе локализации идентичности [34]. Именно этот медиум формирует смысловое пространство понятия «историко-культурная память», в составе которого выделяются структурно-значимые компоненты: знания, нормы и ценности, соответствующие трем компонентам историко-культурной памяти (Рис.1).

В рамках философско-этического подхода историко-культурная память рассматривается не только как социокультурный феномен, но и явление, обладающее ценностной основой, акцентирующей внимание на воспитательно-этической функции. Философско-этический подход к историко-культурной памяти трактует её как ценностно-ориентированную структуру, устанавливающую связь прошлого с настоящим с целью формирования коллективной идентичности. Память не просто сохраняет исторические и культурные факты, а этически конструирует «места культурной памяти», требуя ответственности за трансляцию опыта.

В русле данного подхода, историко-культурная память рассматривается в трудах: Д.С. Лихачева, А.В. Гончаровой, Г.В. Лебедевой, К.П. Шевцова.

Ключевая идея концепции «памяти культуры» Д.С. Лихачева заключается в том, что культура есть сосредоточение накопленной памяти человечества, каждого народа, которую каждый обязан сохранять и передавать потомкам, считая это своим нравственным долгом, а память – основой совести, эстетического восприятия и нравственности. Культура памяти, в свою очередь, является источником бессмертия этноса, воспитываемая в моральном климате микро- и макросоциума. Она выражается в традициях, обычаях, обрядах, укладе жизни, почитании предков и складывается в обществе как сакральная ответственность перед предками и потомками хранить культуру, цивилизацию, язык, свои духовные и нравственные ценности [22]. На основе выше сказанного, можно заключить, что в аспекте культуры памяти Д.С. Лихачева налаживается диалог с прошлым и критическая рефлексия, что в свою очередь формирует этическую сторону данного подхода.

В исследованиях К.П. Шевцова память трактуется как основание культурного и личностного самосознания, формирующее парадигмы культуры [34]. Места памяти, создавая целостный образ прошлого, формируют чувство ответственности и морального долга за сохранение наследия.

А.В. Гончарова рассматривает историко-культурную память как фундаментальный механизм формирования национальной идентичности, связывающий прошлое, настоящее и будущее через сохранение ценностей, смыслов и культурных кодов, который действует не просто как архив фактов, а как свойства моральной ответственности за понимание своей истории, преемственности поколений и осознанного отношения к наследию [11].

По мнению Г.В. Лебедевой, память - это активный, субъективный процесс, где прошлое востребовано в настоящем, конструируя культурное пространство и время через механизмы памяти и забвения [20].

С позиций философско-этического подхода историко-культурная память рассматривается как нравственный долг, способствующий конструированию идентичности и «органической системы» для сохранения культуры в глобализирующемся мире, как основа национальной идентичности и механизм трансляции ценностей. В качестве смысловой единицы данного подхода выступает моральный климат памяти, выделяемый в рассматриваемых культурных слоях. При этом историко-культурная память становится объективированной формой прошлого (артефакты, ритуалы, тексты), обеспечивающей непрерывность духовной жизни. С другой стороны, этика ответственности, культура памяти предусматривает и требует преодоления искажений, сохранения «неудобных» страниц истории, честного анализа прошлых событий для предотвращения трагедий в будущем.

Историко-трансмиссионный подход к понятию «культурная память» содержится в трудах М.Хальбвакса, В.Н. Стрелецкого, О.Г. Эксле, Е.В. Андреевой, П.С. Аликина, А.Л. Мухиной, П.Нора. В его основе лежит представление о том, что одной из главных функций историко-культурной памяти является передача значимого историко-культурного опыта от поколения к поколению. Морис Хальбвакс - основоположник теории коллективной памяти, заложил основу для понимания того, как социальные группы (этносы) конструируют свое прошлое [32].

О.Г. Эксле анализирует культурную память как трансформацию под влиянием историзма в XIX веке. В ходе переосмысления прошлого через призму исторической культурологии «память» становится предметом научного анализа, а не только мифотворчества [36]. С точки зрения Л.П. Репиной, «передаваясь из поколения в поколение, культурная память удерживает лишь наиболее значимое прошлое - мифическую историю, которая имеет ориентирующую, нормативную и конституирующую функции» [25, с. 82].

В этом ключе важно рассмотрение «мест памяти» В.Н. Стрелецким (lieux de mémoire) в контексте культурной и исторической географии. Он анализирует, как памятники, ландшафты и знаковые места формируют коллективную память, конструируют идентичность и преобразуют историческое пространство [28].

Е.В. Андреева рассматривает культурное наследие как ядро культурной памяти. Ее диссертация (2006) посвящена роли этого феномена в сохранении духовной целостности Российской цивилизации. Она рассматривает наследие как основу для формирования национальной идентичности и преемственности поколений [4].

Нельзя не согласиться с П.С. Аликиным и А.Л. Мухиной относительно того, что «по сути, «культурная» и «историческая» память – две грани одного явления - коллективной памяти, они обе связаны с воспроизводством прошлого через образы, символы, «места памяти» [2].

Иная ассоциативная привязка культурной памяти к исторической содержится в трудах Пьера Нора. Он исследовал «места памяти» как средства фиксации исторический опыт и ключевые семиотические элементы выражения коллективная память. Ученый ввел понятие мест памяти (lieux de mémoire), определяя их как символические узлы, где концентрируется историко-культурная память народа (архивы, музеи, памятники)» [37]. Частным проявлением данного подхода выступает обширный массив историко-краеведческих исследований, посвященных конкретным локальным пространствам, местам и событиям, в которых в той или иной мере осмысливается феномен историко-культурной памяти.

В рамках коллективной монографии «Живое наследие памяти: историко-культурное наследие сословий России» (2024) (Д.Я. Романова и др.) исследуется семейная, родовая, сословная память и живое наследие памяти как основа культурной идентичности [15].

Историко-культурная память выступает механизмом трансляции и передачи опыта истории и культуры в живых и конструируемых формах идентифицируемых мест памяти. Итак, историко-культурная память с позиций историко-трансмиссионного подхода понимается как особая форма передачи и сохранения в культурном опыте наиболее значимой социокультурной информации, выходящей за рамки опыта отдельных людей или групп.

Культурно-антропологический подход к понятию «историко-культурная память» отражен в трудах А. и Я. Ассманов и Л.П. Репиной. В рамках данного подхода историко-культурная память рассматривается как механизм сохранения национальной или этнической идентичности, связи поколений через традиции и ритуалы. Ян Ассман определил культурную память как совокупности текстов, образов и обрядов, обеспечивающих идентичность группы на протяжении длительного времени. При этом он рассматривал культурную память как способ воспроизводства социокультурного целого [7, с. 12].

В свою очередь современные отечественный ученые исследуют историко-культурную память как условие сохранения национальной идентичности в условиях глобализации, подчеркивая важность связи прошлого, настоящего и будущего для этноса. Так, Л.П. Репина рассматривает существенные изменения в историко-культурной памяти механизма конструирования идентичности через избирательное отражение прошлого [26]. В рамках данного подхода память рассматривается как механизм культурной связи поколений, направленный на формирование и сохранение идентичности.

Системно-социологический подход к культурно-исторической памяти развивает ряд ученых: А.Ассман, М.Хальбвакс, Е.В. Андреева (культурное наследие).

Морис Хальбвакс определяет историко-культурную память как социальный конструкт, в котором существуют имманентные компоненты культуры внутри социума, утверждая, что «даже в сознании отдельного человека запоминание и припоминание фактов обусловлено по ряду важнейших параметров «рамками» и «ориентирами», которые создаются культурой (выделено нами. – Авт.) обществом (речью, представлениями о пространстве и времени и т. д.)» [32].

Итак, системно-социологический подход рассматривает историко-культурную память как пространство конструирования коллективной идентичности, социальной солидарности и передачи опыта (традиций, символов, ритуалов) между поколениями, объективный механизм воспроизводства социального целого, обеспечивающий непрерывность культурно-исторического развития. В рамках данного подхода акцентируется роль памяти как социального механизма.

Историко-культурная память выступает целостной, динамичной системой представлений о прошлом, обеспечивающей социальную и культурную преемственность механизмов воспроизводства культурной самобытности и целостности посредством социокультурного поведения и диалога поколений.

Герменевтико-семиотический подход к историко-культурной памяти опирается на исследования: Ю.М. Лотмана и Л.С. Выготского. С точки зрения Ю. Лотмана и других исследователей, память рассматривается в контексте функции семиосферы, где тексты прошлого актуализируются в настоящем, то есть в результате попадания в новый контекст [23]. Данный подход фокусируется не на объективной фиксации фактов, а на способах их кодирования и интерпретации в культуре, где память выступает как «органическая система» сохранения преемственности. С этих позиций историко-культурная память рассматривается как знаковая система («текст культуры»), служащая воспроизводству культурной идентичности. При этом смысловыми единицами выступают три позиции: мемориальные знаки культуры, культурный код памяти и культурная коммеморация.

Так, Л.С. Выготский рассматривал историко-культурную память не как естественную функцию организма, а как высшую психическую функцию, создающую формы посредством интериоризации социальных знаков (культуры, языка), которые опосредуются культурными средствами. «Культурно-историческая память по Л.С. Выготскому находится во внешнем социальном пространстве, опосредованном культурными знаками, инструментами и языком» [10].

С точки зрения герменевтико-семиотического подхода историко-культурная память проявляется через наличие в обществе знаковой основы сохранения ценностей истории и культуры, выраженной в форме культурного кода, текстах и контекстах.

Отправной точкой функционально-структурного анализа будут отмеченные ниже функции культурной памяти, указанные М.Л. Шуб.

Накопительная функция сводится к хранению значимой для группы информации в виде символов, мифов, архетипических представлений.

Идентификационная функция заключается в обеспечении самоопределения членов группы во времени и пространстве.

Стабилизационная – в поддержании устойчивого существования группы, в том числе в периоды кризисов и потрясений.

Объяснительная функция проявляется в интерпретации наиболее значимых для группы смыслов и выработке соответствующих моделей поведения.

Легитимизирующая – в обосновании справедливости существования политического, нормативного и иного порядка группы и др.» [35, c. 71].

Применяя функции культурной памяти М.Л. Шуб к историко-культурной, получим производных ряд функций на основе новых смыслов.

Исходя из функций культурной памяти М.Л. Шуб, получим ряд производных функций историко-культурной памяти на основе новых смыслов. Так, накопительная функция культурной памяти приобретает новый смысл в сохранении накопленных культурных ценностей и трансформируется в сохраняющую историко-культурную функцию. Идентификационная функция культурной памяти проявляется в новой форме через принадлежность к культурной группе и становится одноименной идентификационной. Стабилизационная культурной памяти направлена в историко-культурном смысле на достижение устойчивости культурного развития и получает новую форму – стабилизирующей функции.

Наконец, легитимизирующая культурной памяти базируется на синтезе проявлений объяснительной и легитимизующей функций у М.Л. Шуб и преобразуется в две новые функции: гносеологической легитимизации, а также - нормативно-регулятивную.

Соотнося функции культурной памяти, выведенные М.Л. Шуб, с историко-культурной памятью как феноменом общественного сознания и механизмом культурной преемственности, считаем необходимым дополнить ее функциональный ряд такими функциями, как трансмиссионная, нормативно-регулятивная, аксиологическая, прогностическая, воспитательная, интегрирующая, компенсаторная, знаково-семиотическая. При этом мы будем опираться в качестве исходных на известные в науке функции культурной и исторической памяти по отношению к каждой из описываемых функций. В результате появляется функциональная структура, отнесенная к понятию «историко-культурная память» из приведенных ниже следующих функций.

1. Функция гносеологической легитимизации производна от синтеза легитимизующей и объяснительной функций культурной памяти и основана на обосновании справедливости существования политического, нормативного и иного порядка группы и др., опирающегося на интерпретацию значимых исторических событий и культурных феноменов. что исходит из ее определения М.Л. Шуб [35]. Аналогичные функции присущи и исторической памяти, что подтверждается работами Мориса Хальбвакса, Пьера Нора, Яна Ассмана, Эрика Хобсбаума, Д.А. Аникина.

Так, М. Хальбвакс связывает память с воспоминаниями, которые структурируются языком, пространством и временем как социальными конструктами, обнаруживаемыми свою присущность историческим событиям [32]. Пьер Нора, анализируя разрыв между живой памятью и историей, связывает объяснение общественной приемлемости памяти с ускорением истории, приводящим к исчезновению традиционной, укорененной памяти, на смену которой приходят явные «места памяти» (lieux de mémoire) — символические, материальные или функциональные узлы, где память больше не существует спонтанно [37]. Данная функция состоит в понимании истоков событий и на этой основе – легитимизации (признания общественно приемлемым) событий современных культурно-исторических процессов. В свою очередь гносеологическая составляющая рассматриваемой функции дает понимание истоков текущих событий через призму прошлого.

2. Трансмиссионная функция отражает стремление культуры к воспроизводству через трансляцию, передачу культурных ценностей, что отвечает трансляционной (передающей) функции исторической памяти, о чем свидетельствуют следующие труды. Согласно мнению Н. С. Корнющенко-Ермолаевой, передаче исторической памяти способствуют следующие факторы: выявление специфических особенностей коллективной памяти, природа и динамика коллективных воспоминаний [19]. В свою очередь, культурную память мы понимаем вслед за Ю.М. Лотманом как общее культурное пространство, в рамках которого существуют и актуализируются смысловые формы. Отсюда становиться ясным, что культурная трансмиссия в конечном итоге связана с актуализацией культурных смыслов в консервативных или конструктивных формах. По этому поводу Н.С. Ищенко отмечает, что При этом, культурная трансмиссия тесно связана с культурной памятью и осуществляется, по мнению Н.С. Ищенко, ею» [18, с. 56]. Итак, трансмиссия культуры посредством исторической памяти состоит в сочетании традиционных и инновационных форм передачи культурной информации от поколения к поколению в различных формах ее актуализации.

3. Идентифицирующая функция историко-культурной памяти основывается на направленности следов культурной памяти на социальную идентификацию (по М.Л. Шуб). В то же время она строится на принципах идентификационной функции исторической памяти, которые имеют место в трудах В.А. Тишкова и Ю.П. Шабаева. При этом обосновывается важность функционирования исторической памяти в «формировании гражданина и укреплении общей гражданской идентичности» [29, с. 70]. Данная функция помогает обрести идентичность, ощутить принадлежность к той или иной социальной группе.

4.Нормативно-регулятивная функция историко-культурной памяти акцентирует ответственное отношение к порядку сохранения фактов и архетипов культуры, выводит на принципы регуляции и саморегуляции норм культурной памяти.

Опыт прошлого формирует определенные правила поведения, моральные нормы и ценности, которые направляют действия людей в настоящем. Данное положение нашло отражение в трудах М. Хальбвакса, Э. Дюркгейма, П. Нора, Я. и А. Ассмана, Ж. Тощенко, Л.П. Репина. В частности, Ян Ассман, исследуя непосредственно культурную память, обосновывает ее как совокупность знаний, текстов и образов, хранящих память о прошлом, обеспечивающую нормативно-регулятивную функцию в ходе трансляции смыслов через поколения [7]. В то же время, анализируя историческую память как механизм формирования коллективной идентичности, Жан Тощенко также выделяет её нормативно-регулятивную функцию, которая заключается в использовании образов прошлого для контроля над настоящим, упорядочивания социальных отношений и формирования ценностных ориентиров, транслируемых новым поколениям [30]. Сущность рассматриваемой функции – в регламентации отношений к культуре памяти, вызываемых стандартами, стереотипами, способами поведения и деятельности.

5. Аксиологическая (ценностная) функция производна от одноименной функции исторической памяти, которую развивают в своих трудах Морис Хальбвакс, Пьер Нора, Ян Ассман. Она заключается в придании культурной ценности тем или иным событиям и явлениям. М.Хальбвакс отмечает проявления аксиологической (ценностной) функции памяти в «отборе, сохранении и деформации воспоминаний социальными группами» [32, с. 46]. Одноименная аксиологическая функция исторической памяти заключается в «формировании идентичности через отбор, хранение и актуализацию «золотого века» или сакрального прошлого» [20, с. 5]. Суть данной функции – в установлении значимости и идентификации культурных смыслов исторической памяти.

6. Сохраняющая функция отвечает сущности накопления культурной памяти по М.Л. Шуб, а также - архивной функции исторической памяти (М.Хальбвакс, П.Нора, Я.Ассман). М. Хальбвакс связывает коллективную память с социальным конструктом, накопленным и упорядоченным обществом, посредством которого осуществляется аккумуляция прошлого в рамках, создаваемых социальными институтами (семья, религия, классы), обеспечивая непрерывность группы [32]. Согласно Яну Ассману, сохраняющая функция (или функция хранения) культурной памяти заключается в консервации смыслов, ценностей и знаний, необходимых для формирования идентичности группы [7]. Аналогичный характер приобретает и сбор, упорядочение и хранение опыта прошлых поколений. В рамках этой деятельности сохранение памяти имманентно связано не только с накоплением культурных ценностей, но и с защитой их самобытности.

7. Прогностическая функция историко-культурной памяти происходит от одноименной функции исторической памяти. Она обеспечивает связь времен, помогая обществу ориентироваться и избегать прошлых ошибок. Эти позиции обосновывают следующие авторы: Ю.А. Левада, А.В. Гулыга, М.А. Барг, Д.П. Андреев. Ю.А. Левада прогностическую функцию исторического знания рассматривает не как прямое предсказание будущего, а как выявление логики развития социальных, в том числе и культурных, процессов [21]. А.В. Гулыга обосновывает прогностическую функцию истории, рассматривая её как научно обоснованное предвидение, утверждая, что знание культуры прошлого позволяет выявлять исторические закономерности, необходимые для прогнозирования культурного процесса в будущем [12].

8. Воспитательная функция отвечает принципам памяти культуры, что отражено в трудах Д.С. Лихачева, Мориса Хальбвакса, Пьера Нора, Яна Ассмана. Она проявляется в формировании гражданской ответственности в процессе приобщения к культурным ценностям населения страны. Д.С.Лихачев определяет память как основу совести и нравственности, формирующую личность. В силу этого доказывается положение, что историко-культурная память не мыслима без «воспитания уважения к предкам, ответственности за поступки и связи человека с прошлым, предотвращения бесследности и душевной черствости» [22, с.13]. Воспитательная функция памяти по Яну Ассману заключается в трансляции сакральных, обязательных для общества образов прошлого, превращая их в основу культурной самоидентификации [7]. Итак, воспитательная функция историко-культурной памяти передает признаваемые обществом модели поведения, нормы и ценности.

9. Интегрирующая функция исходит из установок на сплочение, укрепление и объединение социальных групп, этносов или ценностей вокруг общих культурных основ. Базой данной функции в исторической памяти является интегративная (консолидирующая) функция, которую отмечают М.Хальбвакс, А.А. Акимова, Г.Ш. Гамзаева, О.И. Казакбиева. М.Хальбвакс утверждает тесную связь коллективной памяти, конструируемой обществом и обеспечивающей его интеграцию через общие «рамки» (речь, время, пространство). При этом формирование памяти мотивируется необходимостью поддержания сплоченности и социальной идентичности [32]. Современные авторы (А.А.Акимова, Г.Ш. Гамзаева и О.И. Казакбиева) рассматривают интегративную функцию исторической памяти как «ключевой инструмент консолидации российского общества …через формирование единой гражданской идентичности, трансляцию общих ценностей, сохранение культурного кода и преодоление социальных противоречий на основе общей исторической судьбы» [1, с. 8]. Ее сущность – в том, что память становится интегративно-консолидирующим фактором, благодаря чему происходит объединение людей в некоторое людей культурное, сплачиваясь через общее прошлое, общие ценности и символы.

10. Компенсаторная функция проявляется в том, что устойчивость ценностных установок гарантирует стабильность в обществе. Она основывается на аналогичной компенсаторной функции исторической памяти, содержащейся в трудах М.Хальбвакса, П.Х. Хаттона, А.Ассмана, А.Я. Флиера, Я.Ассмана. Так, компенсаторная функция в контексте идей П.Х.Хаттона, — это механизм адаптации, с помощью которого современная историография пытается восполнить утрату непосредственной, живой связи с прошлым [33]. С точки зрения А.Я. Флиера, компенсаторная функция понимается как «механизм социокультурной активности, направленный на снижение дискомфорта, вызванного культурным диссонансом или трансформациями среды...» [31, с. 45]. Восполнение, компенсация недостающих ценностей культуры через их воспоминание и сохранение обеспечивает чувство устойчивости в период кризисных ситуаций в обществе, то есть играет антикризисную роль.

11. Стабилизирующая функция отвечает, с одной стороны, стабилизационной функции культурной памяти (по М.Л. Шуб) с точки зрения антикризисных проявлений и, с другой стороны, аналогичной стабилизирующей функции исторической памяти, направленной на преодоление социальных травм, примирение и интеграцию общества. К авторам, затрагивающим эту тему, относятся А.А. Дорская (роль памяти в стабильности) [13], М.Хальбвакс (социальные рамки памяти), а также исследователи памяти как инструмента формирования идентичности [32].

В связи с историческими процессами. А.А. Дорская усматривает стабилизирующую функцию через правовое регулирование (мемориальные законы), сохранение преемственности, формирование идентичности и предотвращение конфликтов [13]. В сущности, стабилизирующая функция историко-культурной памяти – это способы уравновешивания отношений в культуре через их ценностно-смысловую значимость и важность для культурного развития общества.

12. Знаково-семиотическая функция историко-культурной памяти сводится к хранению значимой для группы информации в виде символов, мифов, архетипических представлений [34]. Она соответствует знаково-семиотической функции исторической памяти, о чем свидетельствуют труды ряда авторов: Ю.М. Лотмана, С.Т. Золяна, П.А. Сорокина. Ю.М. Лотман видит знаков-семиотическое функционирование исторической памяти в преобразовании реальных событий в тексты и мифы, которые отбираются семиосферой для хранения [23]. П. Сорокин не использовал термин «знаково-семиотическая функция» в том виде, в котором мы представляем себе, как символы и смыслы формируют историческую память и социальную реальность, является центральной в его главном труде [27]. Смысловые единицы подходов к культурно-исторической памяти позволили выделить в ходе их интеграции обобщённые смыслы каждого подхода, которые мы позиционируем как концепты культурно-исторической памяти: опыт поколений, мемориализация, воссоздание культуры, взаимодействие культуры прошлого и современности и соответствующие им функции историко-культурной памяти.

Философско-этический подход, направленный на смысловую единицу -моральный климат памяти, выводит на функциональное свойство моральной ответственности за сохранение культурного опыта прошлого. В рамках данного подхода выделяются следующие шесть функций: гносеологической легитимизации, воспитательная, аксиологическая, прогностическая, нормативно-регулятивная и сохраняющая.

В историко-трансмиссионном подходе обнаруживается выход на смысловую единицу воспроизводства историко-культурного опыта поколений через две доминирующие трансмиссионную и интегрирующую функции.

Культурно-антропологический подход направлен на смысловое поле механизмов конструирования национальной идентичности, что отражается на функциональном свойстве национальной идентификации и достижении культурного суверенитета через явно проявляющуюся доминанту идентифицирующей функции.

Системно-социологический подход предусматривает соответственно смысловую единицу формирования социального конструкта памяти, направленную на конструирование социального целого и социальной солидарности. Это функции гносеологической легитимизации, нормативно-регулятивная, стабилизирующая, компенсаторная. Налицо явная полифункциональность проявлений историко-культурной памяти.

Герменевтико-семиотический подход, опираясь на смысловую единицу культурного кода, акцентирует функциональные свойства процесса культурного кодирования, что выводит на такие функции, как аксиологическая, знаково-семиотическая и трансмиссионная.

Следует полагать, что выделенные в структурной модели группы функций целиком и полностью отвечают методологическим подходам к понятию «историко-культурная память» и распределяются по блокам, образующим соответствующую структуру функциональных доминант.

Блок А. – блок культурного опыта аккумулирует пять функций (гносеологической легитимизации, воспитательную, аксиологическую, прогностическую, нормативно-регулятивную и сохраняющую), которые формируют пространство аккумулированных ценностных смыслов культуры, отвечающих воспитательно ориентированной стратегии деятельности, направленной на сохранение памяти культуры, регуляцию и прогнозирование дальнейшего прогрессивного развития общества.

Блок Б. (трансмиссионная и интегрирующая функции) представляет собой естественную культурно-историческую коммуникацию, отвечающую задачам передачи значимых культурных смыслов в формах живой памяти культуры.

Блок В. Блок культурной идентичности построен на одной функции (идентифицирующей) и целиком направлен на установление адекватного общественным стратегиям развития целостного состояния общества.

Блок Г. Блок культурной устойчивости группирует три функции: гносеологической легитимизации, нормативно-регулятивную, стабилизирующую и компенсаторную. Он направлен на достижение культурного равновесия через регулирование норм, стратегий развития, коррекцию неустойчивых состояний.

Блок Д. Блок знаковой культурно-исторической коммуникации строится на трех функциях: (аксиологической, знаково-семиотической и трансмиссионной). Он также направлен на передачу значимых культурных смыслов, но только в формах знаковой (оцифрованной) памяти культуры, имеющей также ценностно-смысловую значимость в обществе (Рис. 2).

Смысловые единицы подходов к культурно-исторической памяти позволили выделить в ходе их интеграции обобщённые смыслы каждого подхода, которые мы позиционируем как концепты культурно-исторической памяти: моральный климат памяти, социальный конструкт памяти, опыт поколений, мемориализация, воссоздание культуры, отражающие взаимодействие культуры прошлого и современности и соответствующие им функции историко-культурной памяти.

Смысловые единицы подходов к культурно-исторической памяти позволили выделить в ходе их интеграции обобщённые смыслы каждого подхода, которые мы позиционируем как концепты культурно-исторической памяти: моральный климат памяти, социальный конструкт памяти, опыт поколений, мемориализация, воссоздание культуры, отражающие взаимодействие культуры прошлого и современности и соответствующие им функции историко-культурной памяти.

Выводы

В основе соотношения понятий, смежных с историко-культурной памятью лежит интеграция трех понятий: «культурная память», «историческая память» и «память культуры», смысловое поле которых сходится в опосредующем звене-фильтре – «культуре памяти» как значимому элементу концентрации идентичности. При этом функциональные свойства основных методологических подходов к понятию «историко-культурная память (моральная ответственность за сохранение культурного опыта прошлого, передача историко-культурного опыта, национальная идентичность и своеобразие культурного суверенитета, культурное кодирование) основываются на смысловых единицах подходов к культурно-исторической памяти и соответствуют ее функциям.

На основании выше сказанного можно заключить, что системная интеграция смыслов, заключенных в различных научных подходах к понятию «культурно-историческая память» концептуально кристаллизует в ней состоявшийся опыт разных поколений, увековеченных в формах мемориализации, знаках и символах. Этот процесс требует непременного воссоздания, оживления», «анимирования» культуры прошлого, которая непрерывно взаимодействует с современностью и представлениями о прошлом, постоянно находя истоки адекватного и истинного знания о культуре прошлого.

Функциональные доминанты понятия «историко-культурная память» отвечают смысловым единицам методологических подходов к нему и распределяются по пяти блокам функциональной структуры: блок культурного опыта, блок естественной культурно-исторической коммуникации, блок культурной идентичности, блок культурной устойчивости и блок знаковой культурно-исторической коммуникации.

Таким образом, историко-культурная память понимается нами как сфера общественного сознания, представляющая собой механизм обеспечения культурной преемственности и сохранения культурного единства и своеобразия посредством передачи последующим поколениям норм, ценностей, образов, символов и культурных смыслов. Историко-культурная память определяет приоритетные направления, формы способы культурной деятельности, стандарты поведения и оценки культурно-исторических феноменов. Историко-культурная память направлена на формирование культурной идентичности, тем самым помогая осмысливать и понимать события прошлого, делая актуальными (легитимизируя) культурные и исторические явления в коллективном и индивидуальном сознании людей для выработки стратегий успешного развития в будущем.

ЛИТЕРАТУРА

REFERENCES

© Горелова Ю.Р., Хилько Н.Ф., текст, 2026
Статья поступила в редакцию 25.06.2026.
Открыть PDF-файл