Аннотация. Статья посвящена исследованию аналогов кисельниц из собрания Нижегородского музея-заповедника, которые хранятся в музеях России. Анализ проводился на основе сходства формы и орнаментации изделий и позволил выявить некоторые закономерности изготовления и бытования этого типа традиционной ритуальной глиняной посуды на территории нашей страны.

Ключевые слова: провинциальная культура, традиционная глиняная посуда, кисельница, гончарный промысел, Нижегородская область, Нижегородский музей-заповедник.


Исследования в области провинциальной культуры являются очень актуальными на сегодняшний день. Современное общество, подверженное процессам глобализации, теряет свои связи с национальными корнями, свои традиции и таким образом обезличивается. Сложно согласится с тем, что для всех народов на земле существуют универсальная культура и образ жизни. Безусловно, сохраняются общечеловеческие ценности, которые понятны всем, но они находят свои формы выражения и передачи в культуре каждого народа. На это влияет множество факторов: начиная от природных условий жизни этноса и заканчивая его историческим прошлым. Поэтому изучение провинциальной культуры и трансляция результатов исследований в различных формах позволяют создать прочные механизмы самоидентификации, которые дают возможность людям чувствовать себя более уверенно в тех местах, где они живут, зная локальную историю, культуру и традиции. Провинция – это островок стабильности в неспокойном современном мире.

Один из феноменов провинциальной культуры – традиционные художественные промыслы. Не являясь по сути застывшим во времени явлением, они, тем не менее, продолжают развиваться на прочной базе традиций, передавая через натуральные материалы, технику ручного труда и исторически выверенные формы изделий и приемы декора непреходящие ценности каждого народа. Промыслы активно исследуются историками, культурологами и искусствоведами; каким-то уделяется больше внимания, каким-то меньше, но малоизученных аспектов еще достаточно много. Один из них – это ритуальная посуда. Пасочницы, кисельницы, канунчики – все эти вещи когда-то были привычными в быту наших предков. Этнографические исследования показывают, что при общей сути народные обычаи и ритуалы в каждом регионе имели свои особенности. А как обстояло дело с ритуальной посудой? Попробуем ответить на этот вопрос, рассмотрев его на примере кисельниц.

В процессе исследования глиняных кисельниц из коллекции Нижегородского государственного историко-архитектурного музея-заповедника (далее – Нижегородский музей-заповедник, НГИАМЗ) не раз возникал закономерный вопрос: существуют ли аналоги у этих предметов? В данном случае под термином «аналог» мы будем подразумевать не всегда идентичные вещи, но вполне сопоставимые между собой по своим функциям, форме и декору. Безусловно, в гончарных центрах Нижегородской области, где изготовлялись кисельницы, в музейных собраниях хранятся аналоги. Это мы наблюдаем в Богородске и Лыскове. Но многие предметы из коллекции пока сложно привязать к определенному месту производства. И в свете решения этой задачи поиск похожих предметов представляется еще более актуальным. Цель данной статьи – выявить наличие и особенности аналогов кисельниц из коллекции Нижегородского музея-заповедника в музеях России, провести их сравнительный анализ с целью определения масштабов распространения этого вида ритуальной глиняной посуды и центров ее изготовления.

В таком исследовании большую помощь оказывает Государственный каталог Музейного фонда Российской Федерации (далее – ГКМФ РФ). Этот ресурс предоставляет широкие возможности для знакомства с коллекциями музеев страны, особенно в конце 2025 г., когда завершалась загрузка всех музейных предметов, занесенных в Книги поступлений до 1 января 2017 г. Поэтому нами была предпринята очередная попытка поиска аналогов кисельниц из собрания Нижегородского музея-заповедника, которая дала очень интересные результаты как в количественном, так и в качественном отношении.

Конечно, это исследование нельзя считать исчерпывающим, но оно является показательным во многих моментах. Всего был рассмотрено 50 предметов из музеев Российской Федерации, в основном за пределами Нижегородской области, датируемых XIX – первой половиной ХХ в. Они носят разные названия: студник, кисельник, форма, лоток, миска, латка и т.д., в зависимости от функций, которые они выполняли в том или ином доме в разное время. Исследователь керамики Музея-заповедника «Кижи» Л.В. Трифонова писала: «Специальные формы для приготовления овсяного или ржаного киселя хранятся в олонецкой (2), поморской (2) и заонежской (1) коллекциях. В Олонце эти формы чаще предназначались для приготовления киселя и пасхи, в советский период – для выпечки сдобы, в Поморье – для приготовления киселя и пасхи» [1]. В данной статье мы в основном будем использовать термин «кисельница», так как считаем его первичным по отношению ко всем остальным названиям и характерным для территории Нижегородской области.

Одним из самых простых, но очень значимых для наших предков орнаментов является круг, олицетворяющий солнце как источник тепла и света, как защитник от злых сил. Его изображение – часть древних культов, связанных с плодородием, не потерявшее своего значения практически до наших дней. В собрании Нижегородского музея-заповедника есть две группы предметов с солярными символами. Первая состоит из двух кисельниц из села Богородского (илл.1). Они в плане круглые, сужающиеся книзу, дно разработано концентрическими кругами, в одном случае внешний круг сам выполнен из небольших кругов. Было обнаружено девять аналогов. Их объединяет то, что в плане они все круглые, хотя и различной высоты, на дне орнамент из кругов, боковые стенки разработаны ребрами, напоминающими солнечные лучи. Полива у всех различных оттенков, но преобладают охристые тона. Очень интересна география этих предметов.: в первую очередь они хранятся в музеях Архангельской области (6 предметов) (здесь и далее – ссылки на предметы из ГКМФ РФ приведены в приложении «Таблица аналогов кисельниц». – М.Г.), один предмет – в Вологодской области, два – Свердловской. На северных территориях они имеют наименование «кисельник» или «чашка-кисельница», что прямо указывает на их функцию.

Вторая группа кисельниц с солярной символикой представлена в коллекции НГИАМЗ одним предметом: в плане прямоугольная со срезанными и закругленными углами, на дне пять солярных символов, олицетворяющих движение солнца по небу. Как уже было установлено, этот предмет, вероятнее всего, был изготовлен в Лысково [2]. Еще один интересный предмет хранится в Ярославском государственном историко-архитектурном и художественном музее-заповеднике. В плане данная форма квадратная, на дне в центре рельефное изображение круга с лучами, заключенного в квадратную рамку из вертикальных ребер. Изображение солнца, а также оформление боковых стенок ребрами сходно с нижегородскими аналогами, но рамка с ребрами – это отличие. Вся композиция, вероятнее всего, символизирует плодородное поле, согреваемое, освещаемое и защищаемое солнцем. Эта понятная всем земледельческим народам символика иллюстрировалась в каждом регионе со своими особенностями.

Теперь обратимся к другому виду орнамента, часто встречающемуся на кисельницах – зооморфному. Кроме изображения круга солярным символом также является петух. В собрании Нижегородского музея-заповедника хранятся четыре кисельницы с одиночным изображением петуха в разных техниках и еще две – в архитектурно-этнографическом музее-заповеднике «Щелоковский хутор», который до 2014 г. был его филиалом. Однако в музеях России удалось найти пока только один похожий предмет, который находится в Кижах [3]. По форме этот предмет тяготеет к предыдущей описанной группе кисельниц, по манере исполнения орнамента не близок ни к одному нижегородскому варианту. По всей видимости, этот сюжет также везде исполнялся по-своему.

С кисельницами с изображением лебедя ситуация иная. Удалось найти два практически идентичных предмета кисельнице из собрания Нижегородского музея-заповедника (илл.2). Один находится в собрании музея-заповедника «Кижи». Судя по описанию, данному в Государственном каталоге, на нем расположена также надпись, идентичная нижегородскому предмету: «ЗА СТОЛЪ СЯТЪ ПОКУШАЙ ДА ВОНЪ ПОДИ». Далее идут цифры: на нижегородском предмете их сложно прочитать, коллеги из Музея-заповедника «Кижи» определяют их как «15». Второй идентичный предмет когда-то входил в коллекцию Ярославского древлехранилища, о чем свидетельствует экспедиционная съемка Д.А. Золотарева, сделанная в 1913 г. Эту информацию предоставил Российский этнографический музей, где хранится фотография. В итоге сложно сказать, где исполнены эти предметы, так как сам образ лебедя был достаточно распространенным и встречался и в других традиционных художественных промыслах в разных регионах. Т.А. Бернштам писала о вышивке: «Изображения лебедей, гусей и павы составляют значительную часть в сюжетике вышивок головных уборов и одежды у русского населения северных и поволжских областей – Архангельской, Олонецкой, Вологодской, С.-Петербургской, Новгородской, Тверской, Ярославской и Костромской» [4]. С точки зрения этого исследователя, анализировавшего русские, белорусские и украинские свадебные песни, а также обратившегося к исследованиям девичьего народного костюма, «птичья образность максимально развита у русских» [5]. Она также уточняет, что «сюжеты обрядово-игровых песен с образами водоплавающих птиц говорят о счастливом любовном романе, о свободном брачном выборе…» [6] Причем в первую очередь речь идет об утке и селезне, а «более «благородные» птичьи названия — лебедь/лебедин и пава/павлин появлялись в молодежных величаниях на праздничных игрищах, святочных беседах и свадебных вечеринках» [7]. Отсюда можно предположить, что кисель с изображением лебедя появлялся на столе на таких мероприятиях. Стоит отметить, что за все время исследования нам встретилась пока лишь одна форма с павлином, которая хранится в Богородском историческом музее Нижегородской области [8].

ак следует из вышесказанного, лебедь — это в первую очередь символ девушки-невесты, а другая птица — сокол (и его синоним орел) «в свадебных и обрядово-игровых песнях — символ парня=жениха» [9]. Т.А. Бернштам также замечает: «Божественно-царственные и брачные признаки присущи и образам сокола/орла в изобразительном искусстве» [10].

Ранее мы уже рассматривали кисельницу с изображением двуглавого орла из собрания Нижегородского музея-заповедника (илл.3) и пришли к выводу, что, скорее всего, такой нарядный кисель предназначался для свадебного стола [11]. В ходе исследования в музеях России было выявлено помимо нижегородского предмета еще восемь кисельниц с двуглавыми орлами. Все их можно разделить на три типа по манере исполнения изображения. Первый характеризуется тем, что туловище, шеи и головы орла обозначены рельефной линией и заполнены рельефными точками, а крылья и хвост составлены из многочисленных рельефных полос, само изображение также заключено в два круга из таких полос, постепенно переходящих на боковые стенки кисельницы. К этому типу относятся три кисельницы, причем все покрыты зеленой поливой. Одна хранится в Калужском областном краеведческом музее, сотрудник музея в своей статье отмечает: «Сведения о происхождении «кисельницы» утрачены, но по ее стилистическим чертам можно предположить изготовление сосуда в гончарном промысле находившимся под сильным влиянием городской культуры» [12]. Еще одна кисельница находится в Государственном историческом музее (далее – ГИМ), причем с географической привязкой Калужская губерния, хотя и под знаком вопроса. Третья кисельница хранится в собрании Егорьевского историко-художественного музея, который расположен в Московской области. В этом собрании есть очень интересная коллекция кисельниц, которая происходит с севера Нижегородской губернии. По данным, предоставленным музеем, предметы поступили от основателя Егорьевского музея М. Н. Бардыгина в 1915 г.

Михаил Никифорович Бардыгин (1864-1933) – егорьевский фабрикант и благотворитель. Он имел деловые связи с Нижегородской губернией: в 1889 г. открыл в Городце фабрику-красильню [13], а в 1909 г. он учредил промышленное и торговое товарищество «Никифора Михайловича Бардыгина наследник», которое в том числе имело Городецкое отделение. Городец в то время входил в состав Балахнинского уезда Нижегородской губернии, одного из северных, граничащих с Костромской губернией. Вокруг Городца было несколько крупных и самобытных гончарных центров. Но нельзя с уверенностью утверждать, что вышеописанная кисельница изготовлена на городецкой земле. Вероятнее всего, она все-таки происходит из Калужской губернии и попала в Городец в ходе торговых операций.

Второй тип кисельниц с двуглавым орлом представлен идентичной парой из ГИМ и Егорьевского музея. Они примерно одинакового размера, покрыты зеленой поливой, на дне орел выполнен рельефными точками и линиями, но без контура, и занимает не всю поверхность дна, как в предыдущем случае. Изображение орла заключено в раму из двух орнаментальных полос: внутренняя состоит из вертикальных рельефных линий, внешняя — в виде косы. Для определения места производства данных предметов в настоящее время недостаточно информации, особенно учитывая ситуацию с предыдущим типом кисельниц.

Третий тип кисельниц с двуглавым орлом представлен четырьмя предметами уже с красно-коричневой поливой. Изображение орла ближе к предыдущему варианту, однако детали его более проработаны, орнаментальные полосы вокруг варьируются: встречаются комбинации зубцов, вертикальных рельефных полос и кос. Особенностью данного типа является в трех случаях наличие ручки и во всех четырех – надписи. На кисельницах из собраний Нижегородского музея-заповедника и Городецкого историко-художественного музейного комплекса по кругу за рамками расположена надпись: «ИЗОВЛЕКША ВОЗЬМИ И ПОСТАВЪ НА СТОЛЪ». Она отражает завершающий этап приготовления киселя как ритуального блюда: после застывания его доставали из кисельницы и подавали к столу. На второй паре кисельниц из Егорьевского музея надписи сложночитаемы, но одна также расположена по кругу, а другая – на дне, рядом с крыльями орла. В данном случае указание на происхождение этой пары кисельниц с севера Нижегородской губернии и места хранения другой пары дают основания с уверенностью предполагать, что данный тип кисельниц с двуглавым орлом изготавливался именно в округе Городца в Балахнинском уезде Нижегородской губернии. Нельзя также не отметить, что этот тип по своему оформлению сходен с оформлением кисельниц с лебедем.

Самой многочисленной группой аналогов оказались кисельницы с изображением рака на дне – 25 единиц хранения. Это сложный символ, требующий дополнительного изучения, особенно в свете такого широкого распространения. Все предметы в плане овальные, но по манере изображения рака их можно разделить на несколько типов.

Первый тип: изображение занимает практически все дно, оно достаточно реалистичное, но у тела рака нет нижних частей, которые специалисты-зоологи называют «тельсон» и «уроподы». Боковые стенки разработаны ребрами. Предметы хранятся в Весьегонском краеведческом музее им. А.А. Виноградова (филиал Тверского государственного объединенного музе), Лодейнопольском историко-краеведческом музее (филиал Музейного агентства), Сергиево-Посадском государственном историко-художественном музее-заповеднике и в Государственном Русском музее, причем место изготовления последнего определено как Лодейнопольский уезд Петербургской губернии. В основном предметы красно-коричневого цвета с поливой, только авторская работа, хранящаяся в Сергиевом Посаде, покрыта глазурью бежевого оттенка.

Второй тип кисельниц с раками – это предметы с изображением узкопалых раков, то есть с небольшими клешнями. Таких самое большое количество, они хранятся в музеях в самых разных регионах страны. В основном все красно-коричневого оттенка, но есть и зеленого цвета. Боковые стенки в основном разработаны либо ребрами, либо зубцами, у отдельных предметов встречаются ножки, ручки и сливы.

Что касается географии, то многие предметы с изображениями раков происходят с Русского Севера. У двух предметов место изготовления определено как район Кирилло-Белозерского монастыря (хранятся во Всероссийском музее декоративно-прикладного и народного искусства» и Кирилло-Белозерском историко-архитектурном и художественном музее-заповеднике), четыре предмета, атрибутированные как Русский Север, хранятся в Музее-заповеднике «Кижи», два предмета происходят из Вологодской области (Череповецкое музейное объединение и Вологодский государственный историко-архитектурный и художественный музей-заповедник), один хранится в Республике Коми (Интинский краеведческий музей). Второй блок предметов этого типа связан с территорией бывшей Ярославской губернии. По одному предмету хранятся в Пошехонском народном историко-краеведческом музее и Рыбинском государственном историко-архитектурном и художественном музее-заповеднике, причем на последнем предмете есть дата «1841», расположенная на дне рядом с изображением рака. И еще три предмета находятся в Государственном Ростово-Ярославском архитектурно-художественном музее-заповеднике. В собрании же Российского этнографического музея хранятся две модели конца XIX в. для нанесения орнамента с изображением рака, происходящие из деревни Лаврово Щенниковской волости Ростовского уезда Ярославской губернии [14; 15]. К двум ростовским кисельницам они подходят по размеру и по изображению, включая отделку боковых стенок – группы рельефных вертикальных линий с пробелами. Из этого следует, что эти предметы изготовлены в Ростовском уезде. Т.В. Шевчук в своей работе о традиционном ярославском гончарстве также пишет об этом: «Аналогичным способом отминки выполнены формы для заливного – студеницы <…> Одна из них, с изображением рака <…> имеет и столь популярное в этом районе глазурное покрытие» [16]. Речь здесь идет о зеленой поливе с пятнами. Подобные модели использовались не только для студениц: мастер М.С. Балашов из д. Лаврово Ростовского уезда применил ее для декорирования кумгана [17].

К данному типу кисельниц с узкопалыми раками примыкает еще один, его особенность заключается в том, что изображение рака миниатюрное, оно не занимает всю поверхность дна кисельницы. Все три предмета этого типа темно-коричневого цвета, борта разработаны ребрами. Один предмет хранится в Государственном Ростово-Ярославском архитектурно-художественном музее-заповеднике, второй – в Вытегорском объединенном музее, третий – во Всероссийском музее декоративно-прикладного и народного искусства, он атрибутирован как Костромская губерния.

Однако кисельница из собрания Нижегородского музея-заповедника (илл.4) не порадает ни под один вышеуказанный тип. На ней скорее изображен широкопалый рак с крупными клешнями. Второй такой предмет хранится в музее средней школы в селе Работки [18], принадлежавшем до Октябрьской революции к Макарьевскому уезду Нижегородской губернии. Можно предположить, что такое изображение характерно именно для нижегородской земли; изготавливались они, вероятно, в Лысково. Это установленный гончарный центр, в котором создавались изделия с зооморфным орнаментом.

Так как изображения раков везде очень реалистичные, то можно допустить, что это различные биологические виды раков, с которыми сталкивались жители тех или иных территорий. В природе действительно встречаются как раки без тельсон и уропод, так и широкопалые, и узкопалые [19]. Но в чем символический смысл этого изображения? Исследователь керамики музея-заповедника «Кижи» писала: «Заонежская форма для поминального киселя происходит из дер. Онежаны – из дома знаменитого богача Карманова. На дне формы помещено изображение рака» [20]. Ранее мы также уже обращались к этой проблеме и высказывали гипотезу о том, что кисель с изображением рака связан с поминальной трапезой, так как обитатели воды у славян ассоциировались с миром мертвых [21]. Как повлияло на эти представления христианство? Ответить на этот вопрос сложно. Но если предположить, что слова «рак» и «рака» в какой-то мере родственные, то очень показательными являются выводы филологов Леонида и Владислава Писановых о значении слов из Библии «Кто же скажет брату своему: „рака“, подлежит синедриону». Исследователи размышляют: «Тогда «рака» – это «мёртвая душа»? Что ж, такое ругательство, действительно, богомерзко. В пользу такого предположения говорит и иное значение слова «рака» – гроб, усыпальница, позднее – специальный ящик для мощей» [22].

Что касается растительных и геометрических орнаментов, то в этом случае сложнее говорить об аналогах: они все имеют схожесть и различия в разной степени. Однако нельзя не упомянуть о полностью идентичных вещах. В собрании Нижегородского музея-заповедника находится пара кисельниц в форме сердца с орнаментом в виде древа жизни (илл.5). По одной кисельнице такой же формы хранится в Вологодском и Рыбинском музеях-заповедниках, причем в последнем случае практически идентичен орнамент. Одна из самых загадочных кисельниц Нижегородского музея-заповедника украшена изображением фантастических существ (илл.6). Идентичный предмет находится в коллекции Государственного Ростово-Ярославского архитектурно-художественного музея-заповедника.

Итак, мы рассмотрели кисельницы с различными вариантами орнамента из музеев России: с солярными символами, с изображением петуха, лебедя, двуглавого орла, рака. География их изготовления и хранения показывает, что традиция орнаментированного киселя была наиболее распространена на Русском Севере, также она присутствует в Центральной России, причем все эти территории связаны рекой Волгой. Отсюда она двигается дальше на восток, к Уральским горам. Немногочисленные кисельницы встречаются в музеях Свердловской области. Нижегородская земля является одним из важнейших, узловых пунктов на этом пути. Здесь с XVII в. действовала знаменитая Макарьевская ярмарка, в начале XIX в. перенесенная в Нижний Новгород. Нельзя исключить ее влияния на распространение в Нижегородской губернии кисельниц с орнаментами, особенно зооморфными. Естественно, кустари не просто копировали эти вещи, а скорее на их основе создавали свои неповторимые вариации.

Пример распространения в России кисельниц с различными орнаментами как вида традиционной глиняной посуды для приготовления ритуальных блюд демонстрирует сложные взаимосвязи и взаимопроникновение традиций. При том, что орнаменты конвенциональны, то есть их символическое значение жители разных территорий понимали одинаково, в каждом регионе они находили свое выражение в особенностях исполнения изделия, его деталях и цвете. Это еще раз показывает, что провинциальная культура, сохраняя и выражая общечеловеческие ценности, порождает уникальные феномены, которые обогащают мировую культуру в целом.

Приложение. Таблица аналогов кисельниц (файл PDF)

 

ПРИМЕЧАНИЯ

© Грачева М.П., текст, ил., 2026
Статья поступила в редакцию 12.03.2026.
Открыть PDF-файл